"Марш несогласных"
- как это было в Перми
:Ничто не предвещало особой суматохи. В конце апреля мы проиграли один из судебных процессов по Гайвинскому бору. Бор
этот - старая и больная для Перми история. Без малого 3 года мы с
жителями бьёмся против того, чтобы единственная в удалённом пермском
микрорайоне зона отдыха, небольшой участок сосняка с тропинками и
детскими площадками, не
была отдана под застройку элитными коттеджами. Согласно постановлению
пермской мэрии там, где регулярно отдыхали тысячи местных жителей,
должны были поселиться несколько достойных парней: директор
изоляторного завода Селезнёв, начальник райУВД Петухов, прокурор района
Альмухаметов, известный в прошлом бандит и рэкетир, а ныне городской
лидер партии "Единая Россия" Нелюбин и прочая. В итоге - десятки
судебных заседаний, организованных жителями и "зелёными" пикетов,
митингов, перекрытий дорог, по которым хотели подвезти строительные
материалы: Обещания власти разрешить ситуацию, потрясающие своим
цинизмом судебные решения:
В том числе и это апрельское, оставившее постановление о
предоставлении леса под застройку в силе и удивившее юристов грубым
попранием закона и здравого смысла. Суд не первый и не
последний в нашей истории, однако, захотелось прореагировать на него
публичным мероприятием. Традиционными речами в мегафон и последующим
шествием. Сказано - сделано: написали уведомление. Заявили 450 человек.
А напоследок решили чуть-чуть пошалить в духе современных тенденций и
дали акции название: "Марш несогласных с бандитской вырубкой". Почему
бы нет?
Кто бы мог подумать... Что тут началось!.. В последующие дни к нам,
организаторам мероприятия, явились на свидания самые разнокалиберные -
но по нарастающей, - милицейские начальники, которые убеждали нас
отказаться от нашего опасного замысла: Телефоны раскалялись от звонков
из РУБОПа и прокуратуры: Из факсов беспрестанно лезли грозные
предупреждения и предостережения о недопустимости и непозволительности:
За последние года три мы проводили десятки уличных мероприятий под
названиями и лозунгами разной степени громкости, но чтобы такое
внимание к нашей скромной затее! По мере приближения ко дню Х - 4 мая,
- эта круговерть усиливалась и усиливалась: "В это время в этом месте
будет проходить другое мероприятие: Ваше мероприятие переносится в
сквер к памятнику Ленину: И никаких шествий: Вы отказываетесь или нет,
в конце-то концов?" - серьёзно спрашивал меня в мэрии серьёзный
дядечка. Меня всё это уже очень занимало, так что я, естественно, гордо
отвечал: "Марш состоится при любой погоде!.."
И было это крайне неосторожно. Поскольку в пятницу 4 мая в
Перми, как назло, шёл мокрый снег по очереди с дождём, градом и
почему-то ещё громом. Бывает такое на Западном Урале весной. Где-то к
полудню мы переговорили с соратниками и решили, что проводить сегодня
какие-либо действия под открытым небом абсолютно несподручно -
громкоговорители зальёт, народ промокнет, плакаты растекутся. Дали
людям отбой. В половине первого мне позвонил один из милицейских
начальников, и я сказал ему, что акции не будет, переносится на неопределённый срок. Начальник горячо поблагодарил, а я занялся своими делами.
Однако в городе происходило что-то не
то: Милицейские кордоны занимали оборонительные позиции на всех
ключевых перекрёстках и у административных зданий. В сторону театра
драмы - а именно там планировалось провести митинг - двигались колонны
- и это не
преувеличение! - милицейских автомобилей из разных районных ОВД.
Шокированные пешеходы на улице Ленина испуганно переглядывались и
спрашивали друг у друга, что случилось. Одна информированная
журналистка, вхожая в милицейские сферы, позвонила мне и спросила,
зачем в центр города стянуто 800 милиционеров и что мы такое ужасное
задумали.
Мне стало неловко. Я позвонил в мэрию и сказал ещё раз, что акции не будет. Мои слова прокатились, как мне послышалось, по нескольким кабинетам и затихли. Я решил, что всё, наконец, кончено.
Не
тут-то было! В три часа площадь у драматического театра являла собою
вид настоящего полигона военных действий. По периметру стоял с десяток
автобусов с ОМОНовцами, свезёнными сюда, как удалось выяснить, не
только из Перми, но и из других городов края. На всех малых и больших
подъездных дорогах, улицах, аллейках и тропинках стояло несметное
количество гаишников. На всех оставшихся пространствах были
припаркованы десятки легковых машин, которых здесь обычно не
водилось. Среди них ненавязчиво возвышалось в ожидании "несогласных"
пять-шесть автозаков. В профессионально задумчивом виде нелепо
прогуливались десятками туда-сюда коротко стриженные товарищи в
штатском. Суетливо носились друг за другом силовые руководители с
неподдающимся исчислению количеству звёзд на погонах, вице-губернаторы,
мэрские распорядители: И над всем этим периодически, раз в несколько
минут, проливался обильнейший ливень пополам со снегом.
И посредине всего этого правоохранительного великолепия шло -
гляди-ка! - массовое мероприятие. То самое, на которое предполагалось
указать как на неопровержимую улику незаконности наших притязаний на
площадь перед театром. Под проливным дождём несколько глубоко
несчастных танцоров под бодрую музыку слабо поводили скованными холодом
членами и проделывали невыносимо печальные пируэты.
Бог с ними, с танцорами. Но скольких нераскрытых и
непресечённых в зародыше преступлений стоил остальной милицейский
парад! Кто и зачем согнал вас сюда, несчастные подневольные служители
правопорядка, кто украл ваше время и наши бюджетные деньги столь
бессмысленно и беспощадно?!
Гайвинский бор, который у нас умыкнули, нам возвращать не спешат, воинствующая наглость не отступает. Зато теперь я знаю два слова, два матерных слова: "марш несогласных". Теперь просто грех не устроить такое ещё раз. Или не раз. Наглость и глупость должны быть наказаны, не так ли?
Роман Юшков,
Пермский региональный правозащитный центр,
группа "Зелёная Эйкумена"
Размещено 04.05.2007
