На основе этого желания императора немедленно были возобновлены встречи Хирота с советским послом Маликом, прерванные в первой декаде июня. 24 июня Хирота поставил перед Маликом вопрос относительно мнения советской стороны по ранее внесенному предложению. Посол Малик повторил, что предложение господина Хирота носит абстрактный характер, что после его конкретизации японской стороной оно будет сообщено правительству СССР.
Итак, японское правительство должно было конкретизировать свое предложение. Министр иностранных дел Того разработал более конкретное предложение и вручил его господину Хирота. Предложение касалось заключения соглашения об оказании друг другу поддержки в сохранении мира в Восточной Азии и двустороннего соглашения о ненападении. В качестве уступок Советскому Союзу были включены такие пункты: нейтрализация Маньчжоу-Го; отказ от рыболовных концессий в обмен на поставки нефти, а также рассмотрение других пунктов по желанию Советского Союза.
29 июня Хирота передал Малику указанный документ и заявил, что желает получить ответ на предложение Японии в кратчайший срок. Посол Малик обещал передать предложение своему правительству, однако в дальнейшем уклонялся от встречи. Тогда министр иностранных дел Того решил связаться с Москвой. 28 июня он впервые сообщил своему послу в Советском Союзе Сато подробности о встречах, которые имели место с 3 июня между Хирота и Маликом, и дал указание ускорить получение ответа от советской стороны. Одновременно Того поручил Сато выяснить отношения между советской стороной и находившимся в то время в Советском Союзе Сун Цзы-вэнем.
Таким образом, ведение переговоров было поставлено на уровень правительств, но основной вопрос об окончании войны при посредничестве Советского Союза еще не стал темой разговора.
Прошла примерно неделя, а от советской стороны не поступало никакого ответа на предложение Японии. Озабоченный задержкой, император вызвал 7 июля премьерминистра Судзуки во дворец и потребовал ускорить переговоры относительно посредничества. Судзуки ответил, что в настоящее время министр иностранных дел Того выехал в Каруйдзава для встречи с принцем Коноэ относительно решения вопроса о поездке в СССР специального представителя с посланием императора.
Решив ускорить переговоры об окончании войны при посредничестве Советского Союза до открытия Потсдамской конференции, Того изучал вопрос о поездке в Советский Союз специального представителя. Самой подходящей фигурой в качестве специального представителя Того считал принца Коноэ. С согласия Судзуки Того 7 июля выехал в Каруйдзава, чтобы встретиться с Коноэ и изложить существо вопроса.
10 июля было созвано совещание Высшего совета по вопросу поездки специального представителя в Советский Союз. Премьер-министр передал членам совета желание императора. Было единодушно решено ускорить подготовку к поездке специального представителя и направить Советскому Союзу послание с пожеланием императора кончить войну.
Когда посол Сато получил предложение своего правительства относительно пакта о ненападении, он не знал, что это предложение имеет целью прозондировать намерения Советского Союза. Поэтому, считая, что в создавшейся обстановке это предложение будет наверняка отвергнуто, Сато не проявил настойчивости в получении ответа. Теперь же по требованию Того посол Сато начал действовать.
В то время в Москве велись переговоры с находившимся в Советском Союзе Сун Цзы-вэнем, поэтому Сато удалось встретиться с Молотовым только 11 июля. Во время беседы посол Сато настоятельно просил изложить позицию советской стороны относительно предложения Японии, на что ему заявили, что ответ будет дан только после более глубокого изучения вопроса.
Чтобы выяснить намерения Советского Союза, министр иностранных дел Того счел необходимым известить советскую сторону об общей позиции Японии в отношении окончания войны. С этой целью 11 июля он направил послу Сато срочную телеграмму следующего содержания: "Мы считаем, что сохранение мира в Восточной Азии одно из звеньев сохранения мира во всем мире. Стремясь покончить с войной и исходя из желания установить и сохранить длительный мир, империя не намерена присоединять или удерживать захваченные в ходе войны территории. Желательно получить срочный ответ от Молотова и встретиться с ним в ближайшие два дня".
В отдельной телеграмме указывалось, что цель ведущихся в настоящее время переговоров с Советским Союзом не ограничивается установлением тесных отношений между обеими странами; необходимо выяснить также вопрос о том, в какой степени можно использовать Советский Союз как посредника в деле окончания войны. Однако в конце телеграммы указывалось на необходимость проявлять особую осторожность, чтобы у советской стороны не сложилось впечатления, будто Япония стремится использовать Советский Союз в своих интересах для окончания войны.
Одновременно готовилась поездка специального представителя в Советский Союз. 12 июля принц Коноэ был вызван во дворец и получил указания лично от императора. В этот же день Того дал указание послу Сато получить визы для принца Коноэ и сопровождающих его лиц и подготовить транспортный самолет для перелета от маньчжурско-советской границы до Москвы.
Посол Сато, получив 13 июля телеграмму министерства иностранных дел относительно желания императора кончить войну, немедленно обратился к Молотову с просьбой о встрече. Однако встреча не состоялась из-за ранее намеченного отъезда Молотова в Потсдам. В тот же день Сато встретился с заместителем Народного Комиссара иностранных дел Лозовским и вручил ему документ о намерении императора кончить войну и запрос на согласие Советского правительства принять специального посла Коноэ.
Сталин и Молотов выехали из Москвы на Потсдамскую конференцию вечером 14 июля, т. е. приблизительно через 24 часа после встречи Сато с Лозовским, поэтому в Токио считали, что уже до своего выезда советские руководители ознакомлены с врученными документами. Ответ Советского правительства в форме личного письма заместителя Народного Комиссара иностранных дел Лозовского был получен послом Сато 18 июля. В письме указывалось, что намерения императора Японии, изложенные в послании, носят общий характер и не включают каких-либо конкретных предложений; неясна также цель поездки специального посла принца Коноэ. На основе вышеизложенного, говорилось далее в письме, Советское правительство не имеет возможности дать какойлибо определенный ответ.
21 июля Того направил послу Сато телеграмму для Лозовского. В телеграмме говорилось, что специальный посол принц Коноэ выполняет волю императора и что цель визита Коноэ просить Советское правительство о посредничестве в деле окончания войны и обсудить вопросы об установлении отношений сотрудничества между Японией и Советским Союзом.
Послу Сато Того направил отдельную телеграмму с разъяснением позиции японского правительства.
На основе полученных указаний посол Сато 25 июля встретился с Лозовским и внес соответствующие предложения. Понимая чрезвычайную важность и секретный характер этих предложений, Лозовский обещал сообщить о них своему правительству и немедленно известить посла, как только будет получено какое-либо указание.
По токийской радиостанции декларация была принята в 6 час. утра 27 июля. Ниже приводится содержание декларации.
1. Мы, Президент Соединенных Штатов, Председатель Национального правительства Китая и премьер-министр Великобритании, как представители сотен миллионов наших соотечественников, согласились в том, что Японии следует дать возможность окончить эту войну.
2. Огромные наземные, морские и воздушные силы Соединенных Штатов, Британской империи и Китая изготовились для нанесения окончательного удара по Японии. Эту военную мощь направляет решимость всех союзных наций вести войну против Японии до тех пор, пока она не прекратит сопротивление.
3. Бесплодное и бессмысленное сопротивление Германии мощи свободных народов мира служит печальным примером для Японии. Могучие силы, которые теперь приближаются к Японии, неизмеримо больше тех, что были применены к сопротивляющимся нацистам, и, естественно, опустошили земли, разрушили промышленность и нарушили образ жизни всего германского народа. Полное применение нашей военной силы, подкрепленной нашей решимостью, будет означать неизбежное и окончательное уничтожение японских вооруженных сил и неизбежное полное опустошение японской метрополии.
4. Для Японии пришло время решить, будет ли она по-прежнему находиться под властью тех упрямых милитаристских кругов, неразумные расчеты которых привели японскую империю на порог уничтожения, или она пойдет по пути, указываемому разумом.
5. Ниже следуют наши условия. Мы не отступим от них. Выбора нет. Мы не потерпим никакой затяжки.
6. Навсегда должны быть устранены власть и влияние тех, кто обманул народ Японии, заставив его идти по пути завоевания мирового господства. Мы убеждены, что лишь тогда станут возможны безопасность и справедливость в мире, когда будет стерт с лица земли безответственный милитаризм.
7. До тех пор пока не будет убедительных доказательств, что способность Японии к военным действиям
уничтожена, пункты на японской территории, указанные союзниками, будут оккупированы для осуществления основных целей, которые мы здесь излагаем.
8. Условия Каирской декларации должны быть выполнены, японский суверенитет будет ограничен о-вами Хонсю, Хоккайдо, Кюсю, Сикоку и менее крупными островами, которые мы укажем.
9. Личному составу японских вооруженных сил после разоружения будет разрешено вернуться к своим очагам и предоставлена возможность вести мирную трудовую жизнь.
10. Мы не стремимся к тому, чтобы японцы были порабощены как раса или уничтожены как нация, но все военные преступники, включая тех, кто совершал зверства над нашими пленными, понесут суровое наказание. Японское правительство должно устранить все препятствия на пути возрождения и укрепления демократических тенденций японского народа. Будут провозглашены свобода слова, вероисповедания, а также уважение к основным правам человека.
11. Японии будет разрешено иметь такую промышленность, которая позволит ей поддерживать хозяйство и выплачивать справедливые репарации натурой. Будут запрещены те отрасли промышленности, которые позволили бы снова вооружиться для ведения войны. В конечном счете Японии будет разрешено участвовать в мирных торговых отношениях.
12. Как только будут достигнуты эти цели и будет учреждено миролюбивое правительство в соответствии со свободно выраженной волей народа, союзники отведут из Японии оккупационные войска.
13. Мы призываем правительство Японии провозгласить безоговорочную капитуляцию всех японских вооруженных сил и дать надлежащие и достаточные заверения в своих добрых намерениях в этом деле, иначе Японию ждет быстрый и полный разгром.
Получив текст декларации, министерство иностранных дел сразу же приступило к его переводу и постатейному изучению. Изучив содержание декларации к концу июли, японские руководители отметили, что первые пять ста тей декларации имеют значение своего рода преамбулы, в которой предлагается немедленно и полностью принять последующие статьи декларации. В основном преамбула представляет собой как бы угрозу, и совершенно нет необходимости придавать ей значение с юридической точки зрения.
Однако заслуживает внимания тот факт, что в статье 1 преамбулы, гласящей: "...Японии следует дать возможность окончить эту войну", не предлагается прямо "капитуляция" или "безоговорочная капитуляция", а в статье 5, в которой содержится фраза "Ниже следуют наши условия", употреблено просто слово "условия".
Все это представляется весьма многозначительным с точки зрения политических замыслов противника и вместе с тем вызывает сомнения относительно юридической основы данной декларации, а именно: в данной декларации не говорится об условиях безоговорочной капитуляции и в отличие от Крымской декларации предлагается мир на известных условиях, выдвигаемых заранее.
Противник как бы желает спасти "престиж" Японии, в то же время в силу необходимости, учитывая соображения внутригосударственного порядка, статья 5 сформулирована следующим образом: "Ниже следуют наши условия. Мы не отступим от них. Выбора нет. Мы не потерпим никакой затяжки". Такие формулировки придают документу характер требования безоговорочной капитуляции, своего рода ультиматума, каким и расценивается декларация.
Статья 6 (об искоренении милитаризма). В Крымской декларации подробно предусматривались конкретные меры по ликвидации германского милитаризма и нацизма. В Потсдамской же декларации об этом нет подробного пункта. Объектом искоренения указываются в общих чертах лишь "власть и влияние". Совершенно неясно, имеется ли в виду здесь "власть" императора или говорится только о правительстве и власти военных, неясно, включать ли в понятие "влияние" политические партии и другие политические и идеологические группы или же речь здесь идет о военных промышленниках, дзайбацу и т. д.
Следующая фраза "Тех, кто обманул народ Японии, заставив его идти по пути завоевания мирового господства" преследует цель наказать военных преступников, как ответственных за войну. По мнению противника, ответственность за войну несет военная клика, поэтому, так сказать, в узком смысле "власть и влияние" следует отнести за счет "военной власти" и "влияния милитаризма". Можно предположить, что противник сознательна дает толкование данной статьи в общих чертах, чтобы не связывать себя в будущем, тем более если учесть то обстоятельство, что у него нет еще единого мнения относительно нашего государственного строя, ответственных за войну и т. д.
Статья 7 (об оккупации территории Японии). Сфера оккупации не определена точно, говорится лишь об оккупации "пунктов на японской территории" Можно полагать, что у противника нет намерений оккупировать обширные районы территории империи; он предполагает оккупировать лишь важнейшие военные, политические и экономические пункты. В Крымской декларации указывается, что "вооруженные силы трех держав будут занимать в Германии особые зоны", т. е. говорится об оккупации всей территории Германии, в отношении империи этого не сказано.
Главными пунктами данной декларации следует считать пункты о целях оккупации: искоренение милитаризма, перекройка территории, разоружение армии, наказание военных преступников, реорганизация промышленности и т. д.
Статья 8 (территориальный вопрос). В Каирской декларации говорится следующее по территориальному вопросу:
лишить Японию всех островов на Тихом океане, которые она захватила или оккупировала с начала Первой мировой войны 1914 года; возвратить Китайской республике все территории, которые Япония отторгла у китайцев, как, например, Маньчжурию, Тайвань, Пескадорские о-ва;
изгнать Японию со всех других территорий, захваченных ею путем насилия;
в должное время предоставить Корее свободу и независимость.
Статья 9 (о разоружении японской армии). В отличие от Крымской декларации данная декларация вопрос о разоружении японской армии излагает крайне упрощенно и неясно: ничего конкретно не говорится о способах разоружения. Вполне естественно, что после окончания войны военнослужащие возвратятся домой и будут вести мирную трудовую деятельность. На наш взгляд, ссылка на это преследует лишь политические цели, направленные на то, чтобы оказать психологическое воздействие на наших офицеров и солдат. Можно полагать, что у противника нет намерений использовать наших военнослужащих в качестве рабочей силы у себя в стране вместо выплаты репараций, как это имеет место в отношении Германии.
Статья 10 (о японском народе). В первую часть статьи включены положения из заявления Трумэна японскому народу, которое он сделал сразу же после вступления на пост президента. В качестве условия в заявлении ставился вопрос о наказании военных преступников. Данная декларация к числу военных преступников относит, в частности, лиц, которые совершали зверства над пленными. Можно предполагать, что статья 10 дает право преследовать в качестве "лиц, несущих ответственность за войну", конечно, тех, кто имеет "власть и влияние", о чем было сказано выше, и даже тех, кто не относится к этой категории, но совершил действия против международных законов.
Если в Крымской декларации ясно сказано, что немецкие военные преступники предаются суду и наказываются союзными странами, то в данной декларации неясно, кто предается суду, какой порядок судопроизводства и т. д.
Далее, в отличие от Крымской декларации, которая предусматривает меры по демократизации Германии союзными странами, в данной декларации задачи по возрождению и укреплению демократии, а также установлению свобод и уважения человеческих прав возлагаются на само японское правительство. Таким образом, слова "возрождение... демократических тенденций" свидетельствуют о том, что противник признает в прошлом у японского народа демократические тенденции.
Статья 11 (меры в отношении японской промышленности). В первой части статьи говорится о наложении на Японию репараций и о запрещении отраслей военной промышленности. Здесь в отличие от Крымской декларации устанавливаются более благоприятные условия в отношении японского народа. Можно сказать, что это сделано из политических соображений.
Под контролем над сырьевыми ресурсами противник подразумевает, конечно, изъятие всех предприятий добывающей промышленности, которые были пущены в действие на материке и в оккупированных районах с началом данной войны. Имеются в виду также исторически сложившиеся предприятия империи в Маньчжурии и Китае и прежде всего предприятия компаний Южно-Маньчжурской железной дороги вместе с их капиталовложениями и оборудованием. С вопросом о том, включается ли стоимость этих капиталовложений и оборудования в репарации натурой, положение, по-видимому, обстоит так же, как с подобным вопросом в отношении Германии. Хотя упоминание об участии Японии в мировой торговле, по существу, не дает нам какого-либо права на оптимизм, однако можно сказать, что в этом есть некоторое отличие от Крымской декларации, где по данному вопросу не говорится ни слова.
Статья 12 (вывод оккупационных войск союзников). В Крымской декларации подробно определены вопросы оккупации германской территории и контроля, но ничего не говорится о выводе оккупационных войск.
В данной статье в качестве условия для вывода войск выдвигается "учреждение миролюбивого правительства". Хотя в статьях 5 и 8 временно признается правомочность нынешнего японского правительства, оно, по всей вероятности, совершенно не удовлетворяет противника. По его мнению, видимо, для вывода оккупационных войск необходимо создать другое правительство, которое было бы признано миролюбивым.
Статья 13 (безоговорочная капитуляция японских вооруженных сил). Статья вновь содержит своего рода уг розу. Эта статья определяет условия перемирия, а точнее, если предыдущие статьи говорят об условиях мира, то данную статью можно считать как непосредственную предпосылку для прекращения военных действий.
Заслуживает внимания фраза "безоговорочная капитуляция всех японских вооруженных сил". Если в Каирской декларации ясно говорится о "безоговорочной капитуляции Японии", то в данной декларации безоговорочная капитуляция ограничивается лишь вооруженными силами.
Позиция Японии. Изучая текст декларации, министр иностранных дел Того обратил внимание на два важных момента. Во-первых, несмотря на то что с главой правительства СССР, несомненно, консультировались в Потсдаме относительно данной декларации, в ней не упоминается его имя, поэтому можно полагать, что Советский Союз юридически по-прежнему сохраняет нейтралитет в отношении Японии.
Во-вторых, США, Англия и Китай, опубликовавшие данную декларацию, отказались от требования о полной безоговорочной капитуляции и вместо этого выдвинули специальные условия в восьми статьях для установления мира с Японией. Фраза о безоговорочной капитуляции употребляется в декларации только раз и относится лишь к вооруженным силам Японии.
Того считал, что три указанных государства, получив сведения от СССР относительно желания Японии окончить войну, изменили свою прежнюю позицию в отношении безоговорочной капитуляции и предложили вместо этого мирные условия.
Послевоенными исследованиями было установлено, что американские и английские руководители с самого начала знали о деятельности Японии, направленной на окончание войны при посредничестве СССР. Однако не это явилось причиной опубликования декларации с нотками умиротворения. В США в то время считали, что война против Японии продлится еще год-два, в результате чего Америка потеряет несколько сот тысяч человек.
Условия, выдвинутые в декларации, Того расценивает как очень тяжелые, особенно в отношении территориаль ных вопросов. Однако сейчас, когда военная обстановка сложилась крайне неблагоприятно, эти условия следует считать максимальными, на которые может надеяться Япония. С другой стороны, Того полагал, что если правительство СССР согласится выступить посредником, то, вероятно, будет возможно с помощью переговоров смягчить условия Потсдамской декларации. Таким образом, он считал необходимым, во-первых, не отклонять декларацию, чтобы не закрывать путь к дальнейшим мирным переговорам, и, во-вторых, после получения окончательного ответа Советского Союза относительно миссии Коноэ определить позицию Японии. 27 июля Того изложил свои выводы лично императору, премьер-министру Судзуки и министру хранителю печати Кидо.
В тот же день было созвано совещание Высшего совета по руководству войной, чтобы принять решение об общем курсе в отношении Потсдамской декларации. На совещании Того изложил вышеуказанную точку зрения. Его поддержал премьер-министр Судзуки.
Противоположного мнения придерживался начальник морского генерального штаба Тоёда. Он настаивал на необходимости издать манифест императора об отклонении декларации. В конце концов совещание приняло решение действовать сообразно тому, какую позицию займет Советский Союз.
На заседании кабинета министров во второй половине дня 27 июля обсуждались меры, которые следует принять внутри страны в отношении Потсдамской декларации.
В то время, за исключением премьер-министра, военного министра, военно-морского министра и министра иностранных дел, остальные члены кабинета официально не знали о ведущихся переговорах с Советским Союзом, поэтому Того доложил в необходимом объеме о состоявшихся встречах Хирота и Малика, а также о других принятых мерах дипломатического характера. Затем Того дал разъяснения в отношении Потсдамской декларации и сообщил об общем решении, принятом на совещании Высшего совета по руководству войной.
Если в отношении общего курса у членов кабинета не было особых разногласий, то по вопросу опубликования
в стране декларации возник довольно крупный спор. Того призывал задержать опубликование декларации. Противоположную позицию заняли министр без портфеля Симомура (он же начальник информационного управления), министр народного благосостояния Окада и многие другие. Они считали, что, поскольку декларация передана радиостанциями всего мира, она быстро распространится среди японского народа, поэтому нецелесообразно не опубликовывать ее. Военный министр Анами заявил, что опубликование декларации даст возможность правительству направить общественное мнение против этого же документа.
В конце концов кабинет министров единогласно решил опубликовать Потсдамскую декларацию, исключив из нее места, которые могли бы отрицательно сказаться на боевом духе армии и вызвать беспокойство среди народа. Официальную точку зрения правительства в отношении декларации решили не опубликовывать.
Информационное управление при кабинете министров дало указание газетным компаниям опубликовать декларацию с купюрами. Информационное управление запретило также давать в печати какие-либо объяснения официальных кругов. Однако, чтобы не создавалось впечатление, что в правительстве царит растерянность, в комментариях к тексту декларации разрешалось без указания источника намекнуть на то, что правительство, повидимому, оставило декларацию союзных государств без внимания.
28 июля утренние газеты опубликовали текст Потсдамской декларации в соответствии с полученными указаниями. Газеты вышли даже без редакционных статей. В тот же день в императорском дворце состоялось очередное заседание кабинета министров и верховного командования по обмену информацией. Военный министр, военно-морской министр и начальники генерального и морского генерального штабов, отозвав премьер-министра в отдельную комнату, подчеркнули, что отсутствие заявления об отношении к Потсдамской декларации отражается на боевом духе армии, и это убедило Судзуки. Во второй половине дня на очередной пресс-конференции премьер-министр заявил следующее по поводу позиции в отношении Потсдамской декларации: "Мы игнорируем ее. Мы будем неотступно идти вперед и вести войну до конца".
Заявление Судзуки вызвало большую сенсацию. На следующий день газеты поместили его под большими заголовками, а радиовещание по всему миру разнесло весть об игнорировании Японией Потсдамской декларации. Министр иностранных дел выступил с протестом, поскольку заявление премьер-министра было сделано вопреки решению кабинета министров от 27 июля. Однако отступать уже было поздно.
С другой стороны, дипломатические переговоры между Сато и Лозовским после их встречи 25 июля зашли в тупик. Сталин по-прежнему находился в Потсдаме. Ответа на предложение Японии относительно миссии Коноэ получено не было. 30 июля посол Сато вторично попросил Лозовского ускорить дело с ответом и заявил, что Япония, отвергнув форму безоговорочной капитуляции, желает кончить войну на основе компромисса, обеспечивающего ее достоинство и существование. Сато попросил Лозовского передать это советскому руководству.
В то время в Хиросиме проживало 343 тыс. жителей. Южнее города находилась военная база Удзина, а юговосточнее склады снабжения. В апреле 1945 года в городе разместился штаб 2-й объединенной армии. В Хиросиме имелось сравнительно небольшое число предприятий военной промышленности.
6 августа в 7 час. 09 мин. утра радиолокационные станции обнаружили несколько самолетов противника. Был дан сигнал тревоги, но самолеты, сделав круг над городом, улетели. В 7 час. 30 мин. был дан сигнал отбоя, и люди начали обычный трудовой день.
В 8 час. вновь были обнаружены два самолета противника В-29. По радио
был дан сигнал тревоги. Однако люди решили, что самолеты совершают разведывательный полет, и продолжали работу. Многие не пошли в убежища и разглядывали вражеские самолеты, которые шли на большой высоте. Вот один из них сбросил что-то на парашюте над центром города. И сразу же вслед за ослепительно яркой вспышкой раздался оглушительный взрыв. Это произошло в 8 час. 15 мин.
Над городом поднялось огромное облако дыма и пыли. Вспыхнули сотни пожаров. Город превратился в огненный ад. До конца дня Хиросима была обьята дымом и пламенем. Такого ужасного зрелища история человечества еще не знала. Те, кто находился вблизи эпицентра взрыва, погибли, оставшиеся в живых получили сильные ожоги. Около 78 150 жителей Хиросимы погибло, 51 408 человек получили ранения или пропали без вести. В число этих жертв не входят военнослужащие, которые понесли сравнительно незначительные потери. Из 76 327 зданий города полностью было разрушено около 48 000, а частично 22 178 строений. Лишились крова 176 987 человек.
Поскольку связь с Хиросимой была полностью прервана, первое сообщение о случившемся поступило в Токио лишь на следующий день 7 августа. Это сообщение передал штаб 2-й объединенной армии через военно-морскую базу Куре. В сообщении говорилось, что противник применил бомбу невиданной разрушительной силы.
В то же время 7 августа по американскому радио было передано заявление Трумэна. В заявлении говорилось, что сброшенная на Хиросиму бомба была атомной и что, если Япония не капитулирует, по ней будут нанесены новые удары. (Как стало известно позже, в то время у Соединенных Штатов было только две полностью снаряженные атомные бомбы.)
В то время многие руководители Японии знали, что союзники и Германия проводят исследования в области использования атомного оружия, но, насколько глубоко продвинулись эти исследования, никто в Японии не знал. Во время войны за Великую Восточную Азию в армии и на флоте Японии также проводились секретные работы в этой области, но они были прекращены, поскольку требовали затрат огромных средств и времени.
Итак, сброшенная на Хиросиму бомба была атомной. Однако некоторые японские ученые высказывали по этому поводу сомнение и считали заявление о применении атомной бомбы пропагандой союзников. Между информационным управлением, технической палатой и военными специалистами разгорелся ожесточенный спор относительно того, как сообщить народу о бомбардировке Хиросимы. В конце концов решили не употреблять термин "атомная бомба", пока не будет проведена официальная проверка. 8 августа газеты поместили сообщение Ставки о том, что на Хиросиму сброшена бомба нового типа и что имеются значительные потери.
Однако еще 7 августа генеральный штаб направил в Хиросиму комиссию специалистов во главе с начальником 2-го управления генерал-лейтенантом Арисуэ Сэйдзо. В комиссию вошли крупнейший специалист по атомной энергии профессор Нисина Иосио и соответствующие лица из авиационного штаба и военно-медицинской академии. Прибыв в Хиросиму, комиссия сразу же установила, что бомба нового типа, несомненно, атомная. Об этом было доложено в Токио.
Вступление Советского Союза в войну. Руководство Японии с тревогой ожидало известий о результатах встречи посла Сато с Народным Комиссаром иностранных дел СССР Молотовым, которая должна была состояться ров но в полночь 8 августа (в 17 час. 8 августа по московскому времени).
В то время когда об этом известили посла Сато, советские войска изготовились к наступлению против Квантунской армии и частей Южного Сахалина. На рассвете 9 августа советские самолеты нанесли удары по городам Маньчжурии и Северной Кореи, а также атаковали японские суда в Японском море. В сообщении ТАСС в связи с объявлением войны Японии говорилось следующее:
"После разгрома и капитуляции гитлеровской Германии Япония оказалась единственной великой державой, которая все еще стоит за продолжение войны.
Требование трех держав Соединенных Штатов Америки, Великобритании и Китая от 26 июля сего года о безоговорочной капитуляции японских вооруженных сил было отклонено Японией. Тем самым предложение японского правительства Советскому Союзу о посредничестве в войне на Дальнем Востоке теряет всякую почву.
Учитывая отказ Японии капитулировать, союзники обратились к Советскому Правительству с предложением включиться в войну против японской агрессии и тем самым сократить сроки окончания войны, сократить количество жертв и содействовать скорейшему восстановлению всеобщего мира.
Верное своему союзническому долгу, Советское Правительство приняло предложение союзников и присоединилось к заявлению союзных держав от 26 июля сего года.
Советское Правительство считает, что такая его политика является единственным средством, способным приблизить наступление мира, освободить народы от дальнейших жертв и страданий и дать возможность японскому народу избавиться от тех опасностей и разрушений, которые были пережиты Германией после ее отказа от безоговорочной капитуляции.
Ввиду изложенного Советское Правительство заявляет, что с завтрашнего дня, то есть с 9 августа, Советский Союз будет считать себя в состоянии войны с Японией".
Об объявлении войны Советским Союзом японское правительство и Ставка узнали 9 августа в 4 час. через
перехваченную агентством Домэй Цусин радиопередачу. Некоторые лица, как, например, министр иностранных дел Того, услышав сообщение ТАСС, даже высказали сомнение относительно его подлинности.
Получив сообщение о вступлении СССР в войну, Ставка отдала 9 августа директиву повсеместно подготовиться к оборонительным действиям против Советского Союза. В директиве говорилось:
"1. Советский Союз объявил войну Японии и с 0 часов 9 августа перешел к боевым действиям, которые еще не развернулись в крупных масштабах.
2. Ставка считает, что главная задача сейчас отражая наступление противника расположенными в приграничных районах силами, быть в готовности перейти на всех участках к оборонительным боям против Советского Союза.
3. Войска 17-го фронта с 6 час. 10 августа включаются в состав Квантунской армии.
4. Главнокомандующему Квантунской армией, отражая наступление противника расположенными в приграничных районах силами, быть в готовности к ведению на всех участках боевых действий против Советского Союза.
В соответствии с вышеуказанным Квантунской армии следует основные усилия сосредоточить против Красной Армии; одновременно минимальными силами быть в готовности отразить наступление американской армии против южной части Кореи.
5. Главнокомандующему экспедиционными войсками в Китае быть в готовности к немедленной переброске части сил и военных материалов в Южную Маньчжурию; одновременно имеющимися в распоряжении силами отразить нападение Красной Армии.
6. Разграничительная линия между Квантунской армией и экспедиционными войсками в Китае Шаньхайгуань, Дачэнцзы, озеро Далай-Нор, Югодзир-Хид (все пункты для экспедиционных войск в Китае включительно).
7. Командующему 5-м фронтом выполнять ранее поставленную задачу: отражая наступление противника расположенными в приграничном районе силами, быть в го товности к ведению военных действий против Советского Союза по всему фронту".
10 августа правительство Японии все еще не определило своей позиции в отношении Советского Союза; Ставка, приняв решение повсеместно начать военные действия против СССР, отдала директиву следующего содержания:
"1. Ставка намерена по-прежнему вести основные военные действия против Соединенных Штатов и одновременно повсеместно развернуть действия с целью последующего разгрома Советского Союза, чтобы сохранить государственный строй и защитить землю императора.
2. Главнокомандующему Квантунской армией сосредоточить основные усилия против Советского Союза, разбить противника и защитить Корею".
Аналогичный приказ получили войска 5-го фронта. Экспедиционным войскам в Китае было дано указание активными действиями помочь проведению операций Квантунской армией в Южной Маньчжурии и Северной Корее, а также принять меры для немедленной переброски в Маньчжурию и Корею части своих сил (около шести дивизий и шести бригад) и военных материалов (комплект боеприпасов на шесть дивизий).
B 10 час. 30 мин, 9 августа во дворце открылось совещание Высшего совета по руководству войной. На совещании со вступительным словом выступил премьерминистр Судзуки. Он заявил о необходимости принять условия Потсдамской декларации и предложил присутствующим высказаться по данному вопросу. На несколько минут воцарилось глубокое молчание. Наконец военный министр Анами и начальник генерального штаба Умэдзу внесли предложение обсудить сначала главный вопрос: продолжать войну или нет.
Военный министр Анами, начальник генерального штаба Умэдзу и начальник морского генерального штаба Тоёда настаивали на соблюдении четырех условий: сохранение существующего государственного строя, наказание военных преступников самими японцами, самостоятельное разоружение и, наконец, недопущение оккупации Японии союзниками, а если оккупация неизбежна, то она по возможности должна быть непродолжительной, осуществляться небольшими силами, ограничиться небольшой территорией и не затрагивать Токио.
Министр иностранных дел Того считал, что следует ограничиться первым условием, т. е. сохранением государственного строя. Выдвижение всех четырех условий может привести к срыву переговоров, а это будет означать высадку союзных войск на территории собственно Японии. В конечном счете Япония вынуждена будет закончить войну в более тяжелых, чем в настоящее время, условиях.
Касаясь перспектив решающего сражения за собственно Японию, военный министр и начальник генерального штаба высказали мнение, что хотя Япония в конечном счете не сможет одержать победу, но в состоянии дать решающее сражение, в результате которого можно будет отразить высадку противника. Иначе говоря, Япония еще не находится в таком положении, чтобы принять декларацию, не выдвигая почти никаких условий. Военный министр и начальник генерального штаба настаивали на том, чтобы попытаться воспользоваться последним шансом, не принимая декларацию безоговорочно.
В конце концов выступавшие сошлись на том, чтобы принять Потсдамскую декларацию, однако единого мнения относительно того, какими условиями оговорить ее принятие, не было.
9 августа в 11 час. 30 мин., когда все еще продолжалась горячая дискуссия на совещании Высшего совета по руководству войной, противник сбросил вторую атомную бомбу. На этот раз объектом удара стал город Нагасаки. Из 270 тысяч жителей города погибло 23 753 человека, было ранено 43 020 человек.
Первое заседание кабинета министров с повесткой дня о мире. В 14 час. 30 мин. 9 августа открылось первое чрезвычайное заседание кабинета министров, чтобы решить вопрос, запросить ли немедленно мира или продолжать войну. После вступительного слова премьер-министра Судзуки первым выступил министр иностранных дел Того. Он доложил о попытках добиться окончания войны при посредничестве Советского Союза, охарактеризовал положение, создавшееся в результате вступления СССР в войну, и сообщил сведения относительно атомной бомбы. Затем премьер-министр предложил членам кабинета высказаться по затронутым вопросам.
В своем выступлении военный министр Анами заявил, что "условия безоговорочной капитуляции невыносимы. Конечно, если учитывать такие факторы, как наличие у противника атомной бомбы и вступление СССР в войну, нам трудно надеяться на победу. Но пока великая японская нация продолжает бороться за свое достоинство, у нее есть кое-какие шансы. Нельзя допустить разоружения японской армии. Фактически у нас нет другого выхода, как продолжать войну..."
Выступая против Анами, морской министр Йонаи сказал, что "у нас нет шансов на победу". Он добавил также, что "нам можно рассчитывать на победу лишь в одном сражения и вряд ли это возможно во втором или в третьем". После того как заслушали выступления других министров и не смогли в принципе решить вопрос о том, принять или отклонить условия Потсдамской декларации, был объявлен перерыв.
Через час члены кабинета вновь собрались на заседание. Премьер-министр Судзуки повторил, что следует выбрать одно из двух принять или отвергнуть Потсдамскую декларацию. Он добавил, что на сегодняшнем совещании Высшего совета пришли к общему мнению принять декларацию.
Затем слово было предоставлено министру иностранных дел Того, который подробно ознакомил членов кабинета с ходом совещания Высшего совета по руководству войной.
Среди членов кабинета возник тот же самый спор выдвигать ли одно условие или четыре. Того считал, что абсолютным условием является сохранение государственного строя и что выдвигать другие условия значит поставить под удар быстрое достижение мира и, следовательно, первое условие. Против министра иностранных дел выступил военный министр Анами. Он настаивал на выдвижении четырех условий, ибо в противном случае Япония окажется совершенно беззащитной, что не гарантирует ей сохранение государственного строя.
Поскольку члены кабинета так и не пришли к единому мнению, премьер-министр Судзуки решил поставить на голосование предложение Того. Военный министр Анами проголосовал против него, а военно-морской министр, министры юстиции, сельского хозяйства и торговли, вооружения, транспорта и связи, просвещения и министр без портфеля проголосовали за предложение министра иностранных дел Того. Остальные пять членов кабинета воздержались. Во время обсуждения министр просвещения Ота высказался за отставку кабинета в связи с провалом дипломатии привлечь СССР в качестве посредника. Премьер-министр, однако, отклонил это предложение под предлогом необходимости рассмотреть стоящие задачи.
Кабинет министров закончил заседание после 10 час. 30 мин., так и не выработав единого решения.
Заседание 10 августа. После семичасового заседания кабинета министров Судзуки и Того 9 августа в 23 час. доложили о нем императору. Затем премьер-министр предложил созвать совещание Высшего совета в присутствии императора и пригласить на заседание председателя Тайного совета Хирануму. В тот же день в 23 час. 30 мин. открылось совещание Высшего совета в бомбоубежище императорского дворца. На повестке дня был вопрос о принятии Потсдамской декларации. Кроме шести членов Высшего совета по руководству войной на заседании присутствовали также председатель Тайного совета Хиранума, генеральный секретарь кабинета Сакомидзу, начальник управления военных дел военного министерства Иосицуми, начальник управления военных дел военно-морского министерства Хосина и председатель объединенного планового бюро кабинета генерал-лейтенант Икэда Сумихиса.
Премьер-министр зачитал заранее подготовленный проект заявления следующего содержания: "Японское правительство принимает условия, выдвинутые совместной декларацией трех держав от 26 июля, понимая их в том смысле, что они не содержат требования об изменении установленного государственными законами статуса японского императора". Затем премьер-министр дал разъяснения. Судзуки сказал, что Высший совет на сегодняшнем заседании решил принять условия капитуляции, если: а) она не затрагивает императорской фамилии; б) японские войска, находящиеся за пределами страны, демобилизуются после свободного их отвода с занимаемых территорий; в) военные преступники будут подлежать юрисдикции японского правительства; г) не будет осуществлена оккупация с целью гарантии. Поскольку по данному вопросу возникли разногласия, сообщил далее Судзуки, его поставили на обсуждение кабинета министров, но и там не было достигнуто единство мнений. Проект решения по обсуждаемому вопросу, составленный министром иностранных дел Того, поддержало шесть человек, за проект Высшего совета высказалось трое; пятеро воздержались. Поскольку большинство поддержало проект министра иностранных дел, этот проект был принят за основу.
Далее выступил министр иностранных дел Того со следующим разъяснением мотивов своего предложения. Трудно и позорно для Японии принимать условия декла рации, однако в сложившейся обстановке это неизбежно. К такому выводу пришел кабинет министров. В результате появления атомной бомбы и вступления в войну Советского Союза позиции наших противников укрепились. Следовательно, у нас нет надежды смягчить условия путем переговоров. Учитывая факт вступления в войну Советского Союза, мы не можем выдвигать слишком многих условий с нашей стороны, так как это приведет к тому, что они будут полностью отклонены. Нам следует выдвинуть единственное условие обеспечение спокойствия императорской фамилии. Вопрос о разоружении можно обсудить при ведении переговоров о прекращении огня. Оккупация с целью гарантии неизбежна, а вопрос о военных преступниках не является абсолютно необходимым условием. Японская нация вынесет все и в один прекрасный день возродится, но только при условии существования императорской фамилии. Поэтому все должно быть сосредоточено на одном на сохранении императорской фамилии.
Премьер-министр предложил далее высказаться военно-морскому министру Йонаи, который полностью согласился с мнением министра иностранных дел.
Военный министр Анами и начальник генерального штаба Умэдзу выступили против процедуры совещания, заявив, что в повестку дня включено в основном обсуждение точки зрения кабинета министров. Анами высказался против точки зрения министра иностранных дел. Поскольку в Каирской декларации, сказал Анами, содержится пункт об уничтожении Маньчжоу-Го, то с принятием Потсдамских условий это государство, основанное на принципах морали, прекратит свое существование. Войну необходимо вести до конца. По крайней мере, если принимать условия декларации, то следует настаивать на четырех наших контрусловиях. Необходимо выполнить долг перед императором, даже если погибнет вся наша нация. Анами высказался за проведение решающего сражения на территории собственно Японии.
Выступивший затем начальник генерального штаба Умэдзу полностью согласился с мнением военного министра. Он говорил, что "проведена подготовка к решаю этого министру без портфеля Симомура, занимающему должность начальника информационного управления, принять особые меры, проконсультировавшись с министрами военным, морским и иностранных дел, чтобы постепенно подготовить народ к мысли об окончании войны. В 16 час. 30 мин. начальник информационного управления сделал заявление, которое в тот же день в 17 час. было передано по радио, а на следующий день опубликовано в утренних газетах. В заявлении говорилось о готовности японских войск "одним ударом уничтожить наглого врага при его попытке вторгнуться в собственно Японию, о жестокости США, которые применили бомбу нового типа и принесли ни в чем не повинным женщинам, старикам и детям невиданные в истории человечества, чудовищные по своему зверству страдания", о вступлении в войну против Японии Советского Союза, в результате чего "положение наших войск сейчас стало исключительно тяжелым".
Одновременно с этим заявлением было передано для опубликования в газетах обращение военного министра:
"Ко всем генералам, офицерам и солдатам армии! Советский Союз в конце концов напал на нашу империю. В создавшейся ситуации выход для нашего народа может быть только один продолжать решительную священную войну в защиту нашей святой земли". Далее шли призывы: "Без страха и сомнения только вперед!"
Заседание совета 14 августа в присутствии императора. В 0 час. 45 мин. 12 августа была перехвачена радиопередача из Соединенных Штатов следующего содержания:
"В отношении заявления японского правительства, которое принимает условия Потсдамской декларации с оговоркой: "Если указанная декларация не содержит никакого требования, которое затрагивает прерогативы Его Величества как суверенного правителя", у нас есть четкая позиция.
С момента капитуляции власть императора и японского правительства будет подчинена Верховному главнокомандующему союзных держав. Императору будет предложено санкционировать и обеспечить подписание правительством Японии и Ставкой условий капитуляции, необходимых для выполнения Потсдамской декларации. Он должен будет от своего имени отдать приказы всем японским военным, военно-морским и авиационным властям и всем находящимся в их подчинении вооруженным силам, где бы они ни находились, прекратить боевые действия и сдать оружие, а также отдать все другие приказы, которые потребует Верховный главнокомандующий в целях осуществления условий капитуляции.
Сразу же после подписания капитуляции японское правительство отправит военнопленных и гражданских интернированных лиц в указанные безопасные пункты, где их быстро посадят на борт союзных транспортов.
Форма правительства Японии в конечном счете будет установлена в соответствии с Потсдамской декларацией и свободно выраженной волей народа.
Вооруженные силы союзных держав будут оставаться в Японии до тех пор, пока не будут достигнуты цели, изложенные в Потсдамской декларации".
Министерство иностранных дел Японии немедленно приступило к изучению ответа союзников, который был составлен в крайне туманных выражениях и вызвал у всех чувство неудовлетворенности.
Вопрос об императорской власти не раз вызывал в Соединенных Штатах горячие споры, но так и не был решен. Сразу же после сообщения Японией 10 августа о принятии условий декларации президент Трумэн провел совещание с государственным секретарем Бирнсом, военным министром Стимсоном и адмиралом флота Леги. Стимсон и Леги высказались за то, чтобы удовлетворить просьбу Японии. Однако Бирнс настоял на том, чтобы в ответе союзные державы выдвинули новые условия, так как контрусловия в той форме, в которой предлагала им Япония, были неприемлемы. Бирнс тут же составил указанный выше ответ, и Трумэн согласился с ним. После получения согласия со стороны Англии, Китая и Советского Союза ответ был передан по радио и направлен по официальным каналам для вручения Японии.
Далее вопрос о государственном строе должен был быть решен на основе свободно выраженной воли японцев, но, что это совершенно не так, показали последую щие после войны изменения в оккупационной политике. Короче говоря, вопрос об императорской власти в тот период, по-видимому, находился еще в стадии рассмотрения.
Поскольку в ответе союзных держав содержалось много неясного, министру иностранных дел Того нелегко было определить свою позицию. По настоянию своего заместителя Мацумото и других Того решил добиться принятия ответа союзников. К этому, по-видимому, склонялся и премьер-министр Судзуки. Что касается командования армии и флота, то оно решительно выступило против принятия условий декларации.
12 августа всем командующим армиями, непосредственно подчиненным Ставке, была разослана телеграмма за подписью военного министра и начальника генерального штаба. В телеграмме говорилось следующее: "Ранним утром сего дня, 12 августа, американское радио передало ответ на предложения, сделанные императорским правительством относительно войны в Великой Восточной Азии. Ввиду того, что содержание этого ответа противоречит подлинным стремлениям армии отстоять национальный государственный строй, армия решительно отвергает этот ответ. Осуществляя политику нации, придерживаясь твердой позиции, армия все свои помыслы направляет исключительно на продолжение войны. В этих условиях все войска должны решительно приступить к выполнению своих оперативных задач".
Министр иностранных дел 12 августа в 10 час. 30 мин. посетил премьер-министра Судзуки, а в 11 час. доложил императору ответ союзников. Император заметил, что ответ неприятельской стороны в таком виде, в каком он представлен, следует, по-видимому, принять и приказал сообщить об этом премьер-министру. Министр иностранных дел Того в 12 час. 30 мин. нанес визит Судзуки.
В свою очередь военный министр Анами и военноморской министр Йонаи в 11 час. 30 мин. заявили премьер-министру Судзуки о том, что они возражают против принятия ответа союзных держав. В 12 час. 50 мин. председатель тайного совета Хиранума также сообщил премьер-министру Судзуки, что не может принять ответ союзников. В 13 час. 40 мин. Хиранума посетил министра-хранителя печати Кидо и высказал свое отрицательное отношение к ответу союзников. Кидо заметил, что толкование ответа поручено только министерству иностранных дел и что император стоит за принятие ответа союзников.
Раскол в кабинете министров и Высшем совете. В 15 час. открылось заседание кабинета министров. Министр иностранных дел Того дал разъяснение по поводу ответа союзных держав и заявил, что хотя в целом такой ответ не может удовлетворить Японию, но его придется принять.
Военный министр настаивал на повторном запросе. С его предложением согласились министр внутренних дел и министр юстиции. Многие тоже начали склоняться в пользу мнения о необходимости повторного запроса. Видя, что складывается неблагоприятная обстановка, министр иностранных дел предложил продолжить обсуждение после получения официального ответа. Заседание кабинета министров закончилось в 17 час. 30 мин.
В то время, когда проходило указанное выше заседание кабинета в императорском дворце, открылось совещание императорской фамилии. Император лично обрисовал положение и трудности, с которыми столкнулась страна, и просил членов семьи оказывать ему содействие. Он провел свободный обмен мнениями по различным вопросам. Совещание закончилось в 18 час. 20 мин.
После 20 час. 12 августа военный министр Анами посетил принца Микаса и попросил оказать влияние на императора, чтобы он изменил свое решение в отношении Потсдамской декларации. Но принц резко оборвал его, заявив, что армия действовала вопреки воле императора еще со времени маньчжурского инцидента.
К 18 час. 40 мин. была получена телеграмма от посланника в Швейцарии Кавасэ с официальным ответом союзных держав. Вслед за этим поступила телеграмма такого же содержания от посланника в Швеции Окамото. Чтобы выиграть время, по указанию заместителя министра иностранных дел Мацумото получение телеграмм было датировано 13 августа.
Окончательное решение императора от 14 августа. Во
второй половине дня 13 августа токийская радиостанция перехватила передачу из США, в которой Японию обвиняли в умышленном затягивании ответа. Американские палубные самолеты начали бомбардировку ряда районов с целью заставить Японию решиться на капитуляцию. С 17 час. 13 августа до 14 августа американские военные самолеты сбрасывали на Токио и другие города листовки на японском языке, в которых сообщалось относительно переговоров о капитуляции. Переговоры, которые японское правительство держало в секрете, становились теперь достоянием всего населения. С другой стороны, с 12 августа в военных кругах создалась неспокойная обстановка. Все это заставило главных сторонников мира просить созыва чрезвычайного заседания совета в присутствии императора.
В 8 час. 30 мин. 14 августа министр хранитель печати Кидо передал императору листовку, сброшенную противником, и высказался за опубликование высочайшего указа о немедленном окончании войны. Император дал свое согласие на созыв заседания совета.
Заседание Высшего совета в присутствии императора с участием всех его членов и кабинета министров открылось 14 августа в 10 час. 50 мин. в бомбоубежище при императорском дворце. Это было исключительное по своему характеру совместное заседание после заседания совета в присутствии императора 1 декабря 1941 года, на котором принималось решение о начале войны.
Премьер-министр зачитал проект уведомления о принятии декларации. Против выступили начальники генерального и морского генерального штабов и военный министр. Они настаивали на вторичном запросе и в случае неприемлемости условий капитуляции на продолжении войны. После их выступления воцарилось глубокое молчание.
Тогда взял слово император. Он сказал, что необходимо немедленно принять условия капитуляции, какими бы тяжелыми они ни были для японского народа. Указав на необходимость скорейшего опубликования высочайшего указа, император поручил правительству немедленно представить его проект. Заседание закончилось ровно в полдень.
Опубликование императорского указа об окончании войны. В 13 час. 14 августа открылось заседание кабинета министров с целью подготовки проекта императорского указа об окончании войны. Проект был составлен еще раньше на основе заявления императора от 10 августа, однако в связи с его последним выступлением необходимо было внести в проект изменения и дополнения. С этой целью в 16 час. проект раздали членам кабинета, и к 22 час. он был подготовлен. Премьер-министр Судзуки немедленно представил его императору на подпись и скрепление печатью. Затем члены кабинета заверили указ своими подписями, а в 23 час. он был опубликован.
Одновременно с опубликованием императорского указа министр иностранных дел отправил в 23 час. срочную телеграмму посланнику в Швейцарии Кавасэ для передачи союзным державам.
Извещение императорского правительства от 14 августа правительствам Соединенных Штатов, Англии, СССР и Китая. По вопросу о ноте японского правительства от 10 августа относительно принятия условий Потсдамской декларации и ответа правительств Соединенных Штатов, Великобритании, Советского Союза и Китая, посланного государственным секретарем Америки Бирнсом и датированного 11 августа, японское правительство имеет честь сообщить правительствам четырех держав следующее:
"1. Его Величество император издал императорский рескрипт о принятии Японией условий Потсдамской декларации.
2. Его Величество император готов санкционировать и обеспечить подписание его правительством и Ставкой необходимых условий для выполнения положений Потсдамской декларации. Его Величество также готов дать от себя приказы всем военным, военно-морским и авиационным властям Японии и всем находящимся в их подчинении вооруженным силам, где бы они ни находились, прекратить боевые действия и сдать оружие, а также дать такие же другие приказы, которые может потребовать Верховный главнокомандующий союзных
вооруженных сил в целях осуществления вышеуказанных условий".
Министерство иностранных дел по настоянию военного министерства 15 декабря в 15 час. направило телеграмму посланнику в Швейцарии Кавасэ с просьбой к правительству Швейцарии передать правительствам четырех держав пожелание императорского правительства в отношении условий принятия Потсдамской декларации. В телеграмме, в частности, говорилось, что желательно:
а) заранее сообщить японской стороне относительно введения в воды и на территорию Японии флота и армии союзных держав, поскольку японская сторона должна провести для этого соответствующую подготовку;
б) свести до минимума число пунктов на территории Японии, подлежащих оккупации согласно определению союзных держав; при выборе этих пунктов исключить Токио и свести до минимума число войск, которые будут расположены в пунктах оккупации, сделав его символическим; чтобы разоружение было проведено наиболее эффективным способом, то есть самими императорскими вооруженными силами на основании приказа Его Величества императора, а вооружение передано затем союзным державам;
в) чтобы разоружение проводилось в соответствии со ст. 35 Гаагской конвенции о законах и обычаях сухопутной войны, то есть чтобы при разоружении отнеслись с должным уважением к воинской чести и оставили за военнослужащими право ношения холодного оружия;
г) чтобы императорские войска, находящиеся на отдаленных островах Тихого океана, снабжались необходимыми продуктами и медикаментами и чтобы союзные державы приняли соответствующие меры для быстрейшей транспортировки раненых и больных военнослужащих с этих островов в Японию.